Мужественный, красивый, блестящий интеллект...
В нем слились Капитан Америка и Альберт Швейцер.
Проводит дни в борьбе за то, чтобы мир был безопасен для демократии.
А по вечерам он играет кантаты Баха и лечит больных раком.
(Персонаж Сандры Баллок, фильм «Сеть»).
Хорошо, когда терапевт – хороший.
И было бы здорово найти способ раз и навсегда понять, что это хороший терапевт - какие-то единые критерии. Но их нет - потому что не все можно выяснить словами заранее. Многие вещи, как и вообще в длительных отношениях, становятся понятны только в процессе взаимодействия.
Но что-то можно узнать сразу. Что именно?
Хорошая терапия – это терапия, которая работает на вас. На решение ваших проблем, на те цели, которые вы сам для себя ставите. Если у вас не получается вот прям сразу решить проблемы или достичь целей - вы тем не менее чувствуете, что вы меняетесь, и можете сформулировать словами, в чем заключаются эти изменения. У вас есть ощущение, что терапевт говорит с вами о вас и о том, что для вас важно.
Хорошая терапия работает не на то, чтобы переделать вас и сделать из вас что-то другое, более правильное. Не на то, чтобы вы сепарировались от кого-то или вели себя более зрело, что бы это ни значило. Никогда не на то, чтобы вы нашли партнёра, только потому что это считается нормальным, или завели детей, потому что сколько можно, или наладили отношения с родителями, потому что иначе психотерапия не считается. Или поменяли внешний вид, манеру выражать себя - если вы сами этого не хотите.
Хороший терапевт – это тот, который не знает заранее, как для вас будет правильно. Но он может помочь вам выйти на то, как лично для вас будет лучше.
Если в терапии выяснится, что у вашего терапевта есть точная информация о единственно верных способах решения проблем – этот терапевт будет оценивать вас и пытаться переделать. Это - не терапия. Более того, это может ретравматизировать.
Тут должен быть вопрос: а как же поведенческие подходы, в которых на все случаи жизни есть протокол? В протоколах участвуют сами клиенты по доброй воле: да, мне не хватает здесь навыков, да, я хочу над этим работать, и да, я понимаю, что для этого мне нужно делать домашние задания. И если терапевт не спорит с клиентами: «я не буду заполнять дурацкие таблицы - таблицы не дурацкие, а очень хорошие!» – а работает, спросив у клиента информированное согласие: «заполнение таблиц – это часть нашей с вами работы, в моей практике оно помогает людям лучше понимать себя, вам это подходит?» – то добровольность сохраняется.
Терапевт не должен диктовать вам против вашей воли, что вам делать и как переживать, в том числе с помощью оценок: например, «это инфантильное поведение» или «это твой способ избегания». Не должен так или иначе прожимать вас на то, что считает правильным лично он: «отпустить обиды», «взять на себя ответственность», «начать доверять миру». Не должен работать, не запрашивая у вас обратную связь, не спрашивая, работает ли на вас то, что сейчас происходит, как вам в конце встречи, как вам после нее, и не поясняя, что он делает и зачем. Не должен действовать из позиции «я знаю как лучше, сопротивление бесполезно».
(Кроме ситуаций, когда ваши действия могут угрожать вашей или еще чей-то жизни - вмешательство терапевта в этой ситуации обычно оговаривается в контракте. И кроме ситуаций, когда ваш выбор связан с опасностью для вас: лечить депрессию или нет, вести образ жизни, при котором вы рискуете жизнью и здоровьем, или нет. Выбор даже и тогда за вами - просто вряд ли терапевт может совсем устраниться от решений клиента, если эти решения связаны с физическим риском).
Во всех остальных случаях терапевт не должен вмешиваться в ваши решения. Не должен настаивать на том, что он знает как правильно, а вы – нет.
Но у терапевта тоже есть убеждения. И если это ключевые, очень важные для него убеждения – терапевт при всем желании не может никуда их деть из процесса терапии.
Поэтому первый критерий хорошего для вас терапевта - «ваши основные убеждения в целом похожи».
В нем слились Капитан Америка и Альберт Швейцер.
Проводит дни в борьбе за то, чтобы мир был безопасен для демократии.
А по вечерам он играет кантаты Баха и лечит больных раком.
(Персонаж Сандры Баллок, фильм «Сеть»).
Хорошо, когда терапевт – хороший.
И было бы здорово найти способ раз и навсегда понять, что это хороший терапевт - какие-то единые критерии. Но их нет - потому что не все можно выяснить словами заранее. Многие вещи, как и вообще в длительных отношениях, становятся понятны только в процессе взаимодействия.
Но что-то можно узнать сразу. Что именно?
Хорошая терапия – это терапия, которая работает на вас. На решение ваших проблем, на те цели, которые вы сам для себя ставите. Если у вас не получается вот прям сразу решить проблемы или достичь целей - вы тем не менее чувствуете, что вы меняетесь, и можете сформулировать словами, в чем заключаются эти изменения. У вас есть ощущение, что терапевт говорит с вами о вас и о том, что для вас важно.
Хорошая терапия работает не на то, чтобы переделать вас и сделать из вас что-то другое, более правильное. Не на то, чтобы вы сепарировались от кого-то или вели себя более зрело, что бы это ни значило. Никогда не на то, чтобы вы нашли партнёра, только потому что это считается нормальным, или завели детей, потому что сколько можно, или наладили отношения с родителями, потому что иначе психотерапия не считается. Или поменяли внешний вид, манеру выражать себя - если вы сами этого не хотите.
Хороший терапевт – это тот, который не знает заранее, как для вас будет правильно. Но он может помочь вам выйти на то, как лично для вас будет лучше.
Если в терапии выяснится, что у вашего терапевта есть точная информация о единственно верных способах решения проблем – этот терапевт будет оценивать вас и пытаться переделать. Это - не терапия. Более того, это может ретравматизировать.
Тут должен быть вопрос: а как же поведенческие подходы, в которых на все случаи жизни есть протокол? В протоколах участвуют сами клиенты по доброй воле: да, мне не хватает здесь навыков, да, я хочу над этим работать, и да, я понимаю, что для этого мне нужно делать домашние задания. И если терапевт не спорит с клиентами: «я не буду заполнять дурацкие таблицы - таблицы не дурацкие, а очень хорошие!» – а работает, спросив у клиента информированное согласие: «заполнение таблиц – это часть нашей с вами работы, в моей практике оно помогает людям лучше понимать себя, вам это подходит?» – то добровольность сохраняется.
Терапевт не должен диктовать вам против вашей воли, что вам делать и как переживать, в том числе с помощью оценок: например, «это инфантильное поведение» или «это твой способ избегания». Не должен так или иначе прожимать вас на то, что считает правильным лично он: «отпустить обиды», «взять на себя ответственность», «начать доверять миру». Не должен работать, не запрашивая у вас обратную связь, не спрашивая, работает ли на вас то, что сейчас происходит, как вам в конце встречи, как вам после нее, и не поясняя, что он делает и зачем. Не должен действовать из позиции «я знаю как лучше, сопротивление бесполезно».
(Кроме ситуаций, когда ваши действия могут угрожать вашей или еще чей-то жизни - вмешательство терапевта в этой ситуации обычно оговаривается в контракте. И кроме ситуаций, когда ваш выбор связан с опасностью для вас: лечить депрессию или нет, вести образ жизни, при котором вы рискуете жизнью и здоровьем, или нет. Выбор даже и тогда за вами - просто вряд ли терапевт может совсем устраниться от решений клиента, если эти решения связаны с физическим риском).
Во всех остальных случаях терапевт не должен вмешиваться в ваши решения. Не должен настаивать на том, что он знает как правильно, а вы – нет.
Но у терапевта тоже есть убеждения. И если это ключевые, очень важные для него убеждения – терапевт при всем желании не может никуда их деть из процесса терапии.
Поэтому первый критерий хорошего для вас терапевта - «ваши основные убеждения в целом похожи».