Кажется, что из этих отношений легко уйти. И правда, по закону нельзя удерживать человека насильно. Но что-то останавливает.
Где я буду жить. Что я скажу родственникам, если они спросят, почему вы расходитесь. Как на меня посмотрят. Как я буду одна. Кому я нужна. На что я буду жить. Как он будет без меня. Это моя вина, он говорит, что я мало его поддерживаю. Говорит, что я - не личность. Он будет вести себя по-другому, он обещал. Он меня убьет, если я скажу, что хочу уйти. Он не отдаст детей. Не представляю, как я буду отдельно. Я не хочу, чтобы со мной плохо обращались, - но я не вижу, как быть.
Внешний взгляд на это: если она не уходит, значит, для нее это не проблема. Важно: так видят ситуацию не только обычные люди. Точно так же ее видят и психологи, у которых нет подготовки по работе с партнерским насилием – то есть, практически все.
Средний терапевт вместо того, чтобы помочь выйти из абьюзивных отношений, пытается делать то, чему его учили. Выясняет, почему она не уходит: наверное, у нее есть вторичные выгоды. Спрашивает, что она такого делает, что он так с ней обращается. Предлагает поразмышлять о том, как на это повлияло ее детство. Если это парная терапия, интуитивно присоединяется к обвиняющему партнеру просто потому, что тот звучит энергичнее и увереннее. Терапевт делает так, потому что у него нет квалификации, и то, что он делает, наносит вред.
Психолог Наира Парсаданян пишет:
«Я работаю с пострадавшими от домашнего насилия и часто слышу от клиенток одну и ту же историю. До индивидуального консультирования они обращались за помощью к парным или семейным терапевтам вместе с партнером и практически всегда уходили оттуда с мыслью, что они виноваты».
Человеку извне кажется: я бы на ее месте – ух. Психологу без специальной подготовки тоже так кажется. Но это не так. Психолог Елена Голяковская, работающая с женщинами, пострадавшими от насилия со стороны партнера, пишет, что женщине может потребоваться от 7 до 30 попыток для окончательного ухода.
Уйти - не просто. Многократная травма стирает из сознания протест и неприятие, потому что насилие повторяется раз за разом, а альтернативы нет.
Психолог Оксана Лэксэлл, которая работает с пострадавшими от насилия женщинами в США, пишет о том, что может помочь шанс на поддержку:
«Однажды из приюта уходила- возвращалась домой, к своему абьюзеру, очередная женщина. Я чувствовала досаду и злость: ну какая же она дура! И я сказала об этом Кэрон (хозяйке приюта). Я думала, что такая сильная женщина, как Кэрон, поймёт такую сильную женщину, как я. Кэрон улыбнулась и сказала: «Эти женщины абсолютно ничем не отличаются от тебя или меня. Они такие же. Так же хотят любви и так же ненавидят насилие. Просто им по какой-то дурацкой лотерее не выпал шанс. Тебе и мне выпал, а им нет. И ты, и я - запросто могли бы оказаться в такой же ловушке».
Я долго прокручивала в голове свой разговор с Кэрон. Я вспомнила момент из своей жизни, когда я столкнулась с насилием от очень близкого человека на территории чужой страны и только счастливый случай помог мне вернуться домой живой и здоровой. От меня зависело ничтожно мало, но мне помог чистейший случай, счастливый шанс, везение. Могло бы закончиться всё намного печальнее, как у женщин из убежища, но бог миловал...
… Я вскоре ушла из убежища: закончилась моя практика. Я часто вспоминала слова Кэрон о том, что в жизни бывают моменты, когда у тебя отберут рычаг контроля над ситуацией, каким бы белым твоё пальто ни было. И без этого рычага контроля тебя будет трепать и колбасить, как былинку на ветру. И ощущение бессилия и ничтожности не будет покидать тебя ни на секунду. И стыд за это бессилие и ничтожность будет больнее физической боли. И если тебе повезёт, тебе протянет руку вот такая Кэрон и, не задав ни одного вопроса и не осудив, попытается помочь тебе вернуть твоё равновесие. Даст тебе шанс, даже если ты к нему не готова».
Где я буду жить. Что я скажу родственникам, если они спросят, почему вы расходитесь. Как на меня посмотрят. Как я буду одна. Кому я нужна. На что я буду жить. Как он будет без меня. Это моя вина, он говорит, что я мало его поддерживаю. Говорит, что я - не личность. Он будет вести себя по-другому, он обещал. Он меня убьет, если я скажу, что хочу уйти. Он не отдаст детей. Не представляю, как я буду отдельно. Я не хочу, чтобы со мной плохо обращались, - но я не вижу, как быть.
Внешний взгляд на это: если она не уходит, значит, для нее это не проблема. Важно: так видят ситуацию не только обычные люди. Точно так же ее видят и психологи, у которых нет подготовки по работе с партнерским насилием – то есть, практически все.
Средний терапевт вместо того, чтобы помочь выйти из абьюзивных отношений, пытается делать то, чему его учили. Выясняет, почему она не уходит: наверное, у нее есть вторичные выгоды. Спрашивает, что она такого делает, что он так с ней обращается. Предлагает поразмышлять о том, как на это повлияло ее детство. Если это парная терапия, интуитивно присоединяется к обвиняющему партнеру просто потому, что тот звучит энергичнее и увереннее. Терапевт делает так, потому что у него нет квалификации, и то, что он делает, наносит вред.
Психолог Наира Парсаданян пишет:
«Я работаю с пострадавшими от домашнего насилия и часто слышу от клиенток одну и ту же историю. До индивидуального консультирования они обращались за помощью к парным или семейным терапевтам вместе с партнером и практически всегда уходили оттуда с мыслью, что они виноваты».
Человеку извне кажется: я бы на ее месте – ух. Психологу без специальной подготовки тоже так кажется. Но это не так. Психолог Елена Голяковская, работающая с женщинами, пострадавшими от насилия со стороны партнера, пишет, что женщине может потребоваться от 7 до 30 попыток для окончательного ухода.
Уйти - не просто. Многократная травма стирает из сознания протест и неприятие, потому что насилие повторяется раз за разом, а альтернативы нет.
Психолог Оксана Лэксэлл, которая работает с пострадавшими от насилия женщинами в США, пишет о том, что может помочь шанс на поддержку:
«Однажды из приюта уходила- возвращалась домой, к своему абьюзеру, очередная женщина. Я чувствовала досаду и злость: ну какая же она дура! И я сказала об этом Кэрон (хозяйке приюта). Я думала, что такая сильная женщина, как Кэрон, поймёт такую сильную женщину, как я. Кэрон улыбнулась и сказала: «Эти женщины абсолютно ничем не отличаются от тебя или меня. Они такие же. Так же хотят любви и так же ненавидят насилие. Просто им по какой-то дурацкой лотерее не выпал шанс. Тебе и мне выпал, а им нет. И ты, и я - запросто могли бы оказаться в такой же ловушке».
Я долго прокручивала в голове свой разговор с Кэрон. Я вспомнила момент из своей жизни, когда я столкнулась с насилием от очень близкого человека на территории чужой страны и только счастливый случай помог мне вернуться домой живой и здоровой. От меня зависело ничтожно мало, но мне помог чистейший случай, счастливый шанс, везение. Могло бы закончиться всё намного печальнее, как у женщин из убежища, но бог миловал...
… Я вскоре ушла из убежища: закончилась моя практика. Я часто вспоминала слова Кэрон о том, что в жизни бывают моменты, когда у тебя отберут рычаг контроля над ситуацией, каким бы белым твоё пальто ни было. И без этого рычага контроля тебя будет трепать и колбасить, как былинку на ветру. И ощущение бессилия и ничтожности не будет покидать тебя ни на секунду. И стыд за это бессилие и ничтожность будет больнее физической боли. И если тебе повезёт, тебе протянет руку вот такая Кэрон и, не задав ни одного вопроса и не осудив, попытается помочь тебе вернуть твоё равновесие. Даст тебе шанс, даже если ты к нему не готова».