В массовой культуре диссоциация – это двадцать четыре личности в одном теле, из которых две похищают девушек с парковки торгового центра, третья помогает пленницам сбежать, а оставшиеся в это время тоже заняты чем-то увлекательным. Или личностей всего две, но они не знают друг о друге, а потом одна из них совершает убийство, и понеслось. На самом деле так бывает очень редко, можно сказать, что никогда – хотя менее яркие проявления диссоциации ощущает достаточно много людей.
В этом параграфе я буду говорить и о структурной диссоциации – тех самых нескольких разных личностях в одном теле, и о диссоциативных феноменах, которые меняют восприятие, ощущение себя и своего тела: дереализации (ощущении нереальности мира) и деперсонализации (изменения самовосприятия: как будто я нереален или смотрю на свое тело со стороны).
По списку триггеров уже понятно, что при кПТСР, в общем, пришлось достаточно невыносимо. Сознание старается держать этот опыт подальше от себя. Как у него это получается? На помощь приходит диссоциация – которая буквально отделяет человека от тяжелых переживаний и от опасного мира.
Основной принцип действия диссоциации: сломать все контуры обратной связи. Потому что зачем человеку обратная связь, когда снаружи все постоянно ужасно и отвратительно? Ненужная это вещь и даже вредная. Позитивная программа в том, чтобы отсоединить от себя чувство, которое невозможно пережить – и таким образом выжить.
Проявлений диссоциации очень много.
Диссоциация может выглядеть как ощущение мира-со-стороны. Мир враждебен, от него нельзя ждать ничего хорошего – отодвинем его подальше. И тогда появляется ощущение нереальности мира - при комплексной травме мир может переживаться буквально как во сне или в тумане.
Может быть ощущение отгороженности, как будто мир реальный, но отдельный: «Счастье не здесь, оно где-то за стеклянной стеной». Отделенность ощущается как почти реальная, прозрачная, но непроницаемая, физическая преграда. Как будто от реальности меня отделяет невидимая оболочка, и я могу перемещаться в реальном мире и взаимодействовать с ним, но не могу его на самом деле почувствовать.
Диссоциация может отделять человека от его жизни - и приводит к потере смысла. И тогда может быть чувство, что ничего из того, что я делаю, мне по-настоящему не важно, - как будто я живу не свою жизнь. «Я не знаю, чего я хочу, какая/какой я на самом деле – я просто делаю то, что нужно, или то, что от меня ждут, или копирую понравившихся мне людей». Вариантов «это не моя жизнь» много: можно чувствовать себя актером, который играет написанную кем-то роль, роботом, который действует на автопилоте, зомби или живым мертвецом - «как тяжко мертвецу среди людей живым и страстным притворяться». Как будто бы меня, - настоящего, живого, чувствующего, у которого есть желания, в вашей жизни нет.
Диссоциация может выключать чувства, но физическая боль остается в разных частях тела. Тело пытается защититься, отбиться, убежать от того, что с ним было – и так каждый день. Но ни спастись, ни отбиться невозможно, и травма остается в теле в виде постоянного напряжения мышц - постоянных головных болей, болей в животе, спине или в области таза.
В этом параграфе я буду говорить и о структурной диссоциации – тех самых нескольких разных личностях в одном теле, и о диссоциативных феноменах, которые меняют восприятие, ощущение себя и своего тела: дереализации (ощущении нереальности мира) и деперсонализации (изменения самовосприятия: как будто я нереален или смотрю на свое тело со стороны).
По списку триггеров уже понятно, что при кПТСР, в общем, пришлось достаточно невыносимо. Сознание старается держать этот опыт подальше от себя. Как у него это получается? На помощь приходит диссоциация – которая буквально отделяет человека от тяжелых переживаний и от опасного мира.
Основной принцип действия диссоциации: сломать все контуры обратной связи. Потому что зачем человеку обратная связь, когда снаружи все постоянно ужасно и отвратительно? Ненужная это вещь и даже вредная. Позитивная программа в том, чтобы отсоединить от себя чувство, которое невозможно пережить – и таким образом выжить.
Проявлений диссоциации очень много.
Диссоциация может выглядеть как ощущение мира-со-стороны. Мир враждебен, от него нельзя ждать ничего хорошего – отодвинем его подальше. И тогда появляется ощущение нереальности мира - при комплексной травме мир может переживаться буквально как во сне или в тумане.
Может быть ощущение отгороженности, как будто мир реальный, но отдельный: «Счастье не здесь, оно где-то за стеклянной стеной». Отделенность ощущается как почти реальная, прозрачная, но непроницаемая, физическая преграда. Как будто от реальности меня отделяет невидимая оболочка, и я могу перемещаться в реальном мире и взаимодействовать с ним, но не могу его на самом деле почувствовать.
Диссоциация может отделять человека от его жизни - и приводит к потере смысла. И тогда может быть чувство, что ничего из того, что я делаю, мне по-настоящему не важно, - как будто я живу не свою жизнь. «Я не знаю, чего я хочу, какая/какой я на самом деле – я просто делаю то, что нужно, или то, что от меня ждут, или копирую понравившихся мне людей». Вариантов «это не моя жизнь» много: можно чувствовать себя актером, который играет написанную кем-то роль, роботом, который действует на автопилоте, зомби или живым мертвецом - «как тяжко мертвецу среди людей живым и страстным притворяться». Как будто бы меня, - настоящего, живого, чувствующего, у которого есть желания, в вашей жизни нет.
Диссоциация может выключать чувства, но физическая боль остается в разных частях тела. Тело пытается защититься, отбиться, убежать от того, что с ним было – и так каждый день. Но ни спастись, ни отбиться невозможно, и травма остается в теле в виде постоянного напряжения мышц - постоянных головных болей, болей в животе, спине или в области таза.